ГЛАВНАЯ  ПОЗИЦИЯ  О СЕБЕ ДВИЖЕНИЕ В ГОСДУМЕ ИНТЕРВЬЮ
ПОЛИТИКА  ФОТОАЛЬБОМ ГОСТЕВАЯ
ПОИСК:     
  написать письмо написать нам письмо Сегодня:  Добавить в избранное добавить сайт в избранное

ПОЗИЦИЯ

Из книги Андрея Похмелкина и Виктора Похмелкина "Вертикаль власти и Горизонт свободы: Очерки современной российской государственности".

 

Очерк второй
ОППОЗИЦИЯ КАК ЗЕРКАЛО ГОСУДАРСТВЕННОСТИ
«Скажи мне, кто твой враг, и я скажу, кто ты» – такое звучание приобретает известная русская пословица применительно к политической сфере. Друзья в политике – категория зыбкая, неустойчивая, переменчивая. Настоящие же враги часто образуют alter ego конкретных политиков. А если взглянуть шире, то при внимательном анализе убеждаешься: состояние, формы и методы деятельности оппозиции говорят почти все о характере государственного строя и политического режима, сформировавшихся в стране.
Между тем, серьезных политологических исследований феномена оппозиции в современной России почти нет, хотя досужих разговоров, демагогических заявлений и кликушества вполне хватает. Пора восполнять теоретические пробелы. В противном случае мы рискуем совсем сорвать голос, безуспешно окликая оппозицию там, где она попросту не может появиться. И будем постоянно пугаться ее неприглядного облика, в котором просматриваются до боли знакомые черты изрядно опротивевшей власти.
 

ПОНЯТИЕ И КЛАССИФИКАЦИЯ ОППОЗИЦИИ

Для начала заметим, что институт оппозиции присущ любой политической системе. Он неотъемлем от борьбы за власть, в которой всегда есть победители и проигравшие, но жаждущие реванша, а также новые претенденты на заветный пьедестал. Имеющим власть свойственно консервировать сложившееся положение, подчас вопреки прогрессивным тенденциям развития общества и государства и почти всегда в ущерб коренным интересам большинства населения. В то же время революционное или реформаторское правительство также имеет значительное число оппонентов, не желающих перемен и любой ценой пытающихся удержать или вернуть стремительно уходящие времена.
Самым общим образом оппозицию можно определить как группу людей (партию, движение, объединение, коалицию), реально участвующую в политической борьбе и публично противопоставляющую себя другой группе, официально находящейся у власти. Из предложенного определения следуют основные признаки этого понятия.
 
1) Противопоставление «партии власти». Оппозиционная политическая сила всегда позиционирует себя как альтернативу правящей группе. Глубина и интенсивность противостояния могут различаться, но неизменно одно: оппозиция полностью отделяет себя от власти, не принимая на себя даже части ответственности за действия правительства. Поэтому нельзя относить к оппозиционным партии, входящие в правящие коалиции или частично поддерживающие проводимый государственный курс.
 
2) Публичный характер деятельности. Противопоставление власти должно быть очевидным для общества. Только так приобретается оппозиционный статус. При самых острых разногласиях внутри правящей партии ее меньшинство нельзя причислить к политической оппозиции до тех пор, пока оно публично не разорвет с большинством и не заявит о самостоятельных притязаниях на власть.
 
3) Реальное  участие в политической борьбе. Оппозиция не просто демонстрирует свое инакомыслие, не только критикует господствующую группу, но и претендует на ее место, ставит своей целью приход во власть. С этим труднее всего смириться драматургам и режиссерам политического театра монопольного бюрократического правления. С их точки зрения, «конструктивность» оппозиции как раз связана с отсутствием претензий на власть. В лучшем случае она видится им в роли театрального критика, пусть даже не оставляющего камня на камне от очередной «постановки» и репертуара в целом, но никак не помышляющего о собственной практической деятельности на театральных подмостках.
 
Сущность и особенности оппозиции еще полнее проявляются в ее классификации. С известной долей условности, в зависимости от разных оснований ее можно классифицировать на виды, типы и формы. По предмету она подразделяется на следующие виды: а) оппозицию государственному строю;   б) оппозицию политическому режиму;  в) оппозицию правительственному курсу;  г) оппозицию персонам, находящимся у власти.
Представители первого из перечисленных видов выступают против основ политической системы данной страны и добиваются не только смены правящей группы, но качественного изменения базовых параметров государства: принципов построения, формы правления и (или) характера государственного устройства. Отличить оппозиционеров этой разновидности можно по исходящему от них требованию конституционной реформы (радикального изменения, отмены или установления конституции).
Оппозиция политическому режиму делает акцент на методах осуществления государственной власти, взаимоотношениях государства, общества и личности. Она борется за качественное их изменение, не настаивая на смене конституционного строя, а иногда и апеллируя к нему, обвиняя власть в нарушении основного закона.
Оппозицию правительственному курсу в принципе устраивает каркас государственности и характер политического режима. Ее возражения касаются содержания внутри– и (или) внешнеполитической деятельности государства, заявленные партией власти приоритеты и способы решения проблем, волнующих граждан. Чем более развита страна в социально-экономическом и политико-правовом отношении, тем конкретнее и «мельче» разногласия между властью и оппозицией. В середине 90-х годов нам довелось наблюдать яростную полемику членов законодательного собрания штата Массачусетс по поводу снижения одного из местных налогов на два процента. В 2000 году один из авторов в качестве гостя съезда Демократической партии США мучительно искал отличия программы ее кандидата на президентский пост от предвыборной платформы соперника-республиканца. Наконец, нам разъяснили, что главный пункт публичных разногласий – вопрос о допустимости абортов. И ирония здесь не уместна. В то время американская экономика находилась на пике подъема, а армия США еще не завязла в Ираке. И даже трагедия 11 сентября произошла лишь через год. Что же касается конституционного строя и политического режима, то в их отношении в американском обществе уже давно достигнут политический консенсус.
Оппозиция персонам выражается в формуле: находящиеся у власти люди плохо справляются с правильно поставленными задачами, мы способны это сделать намного лучше. В чистом виде встречается нечасто. Наверное, потому, что обнажает властные амбиции оппозиционеров, которые лукавый политический этикет требует прятать за «идеологическим флером». В то же время персональный, личностный аспект политического противостояния играет огромную роль в политической борьбе, что особенно ярко проявляется в ходе избирательных кампаний и революций. По мнению Владислава Суркова, первого заместителя Руководителя Администрации Президента России, главного кремлёвского идеолога и политтехнолога, персонализация политических институтов относится к специфике менталитета российского народа. Наблюдение точное, хотя умиляться здесь нечему. Эта особенность закономерно влечет две крайности, щедро представленные в нашей истории. С одной стороны, – раболепие перед конкретным носителем верховной власти, культ личности вождя, а с другой – радикализация оппозиции, делающей ставку на террор и насилие.
Классификацию на типы проведем на основании целей оппозиции и методов их достижения:
 1) оппозиция революционного типа;  2) оппозиция реформаторского типа; 3) оппозиция косметического типа. Первая добивается целей прихода к власти наиболее радикальными способами, путем нелегитимной для данной политической системы смены общественного и государственного строя. Вторая стремится к масштабным преобразованиям (иногда даже гораздо более масштабным, чем оппозиция революционного типа), но старается действовать конституционными методами, соблюдая установленные законы и принятые политические обычаи.  Третья настаивает на изменении внешнего облика, лица власти при сохранении всех существенных черт и функций сложившейся государственности.
На первый взгляд может показаться, что последняя классификация поглощается предыдущей. Некоторое пересечение, пожалуй, имеет место, но о полном совпадении говорить не приходится. Революционная оппозиция, как правило, направлена против государственного строя, но иногда ограничивается только политическим режимом. Оппозиция реформаторского типа может иметь те же объекты борьбы или только конкретный правительственный курс.
По характеру и степени влияния на политическую жизнь будем различать формы оппозиции: системную и внесистемную (маргинальную). Первая представляет собой укорененную часть политической системы страны, признаваемую «партией власти» в качестве реального и легитимного конкурента. Вторая таковой не признается, всячески вытесняется с легального политического поля, в силу чего подвержена радикализму и революционности.
 
ОППОЗИЦИЯ И ИДЕОЛОГИЯ
Идеологическое противостояние нередко подается как главный водораздел между властью и оппозицией, как основной предмет политических разногласий. Действительно, идеология служит необходимым компонентом политической борьбы. Однако она не столько объясняет природу политических интересов и целей, сколько «освящает» или дезавуирует их. Идеолог просыпается в политическом деятеле тогда, когда конкретное политическое действие нужно «вписать» в определенную систему социальных ценностей, убедить людей в его справедливости, оправдать возможные неблагоприятные последствия.
Хотя политика образует канал осуществления идеологических установок, это совсем не значит, что идеология движет политикой, а политическая борьба является непосредственным и точным отражением противоборства существующих в обществе идей. Иллюзия подобного рода возникает во многом благодаря тому, что редкий политик (будь то представитель власти или оппозиции) рискует публично объяснить свои поступки и их мотивы исключительно политической целесообразностью, не прибегая к плотной идеологической «упаковке». Эта иллюзия еще больше усиливается при ретроспективном обзоре, поскольку стараниями штатных и внештатных идеологов политическая история часто предстает перед нами как ничем не отягощенное выражение «чистой» борьбы идей, а победа той или иной политической линии связывается с превосходством и торжеством соответствующей идеологии.
Между тем, политическая жизнь подчинена собственным закономерностям, важнейшая среди которых – борьба за власть. Именно она является двигателем всех политических процессов, незаметно подчиняя себе деятельность людей, вовлеченных в политическую орбиту, независимо от их идеологических убеждений. И чем острее эта борьба, тем в большей степени она приобретает характер самоцели, не связанной с подлинными социальными интересами и ценностными ориентациями противодействующих классов и партий. Жестокая мясорубка политического противоборства перемалывает самые светлые идеи заодно с человеческими судьбами. На поверхности же это выглядит самоутверждением и возвышением одной идеологии посредством завоевания ее сторонниками политической власти и поражением другой, носителями которой являются политические аутсайдеры данного исторического цикла.
Однако власть играет злую шутку с любой идеологией, попадающей в ее капкан. Политическая эффективность идеологического воздействия, выражающаяся в способности объединять большие группы людей для достижения социально значимых целей, напрямую зависит от политического положения ее носителя. Идеология «атакующего класса», деятельной и влиятельной оппозиции, как правило, более открыта и мобильна, более реалистична и самокритична. Это идеология политического восхождения, нуждающаяся в опоре на широкие социальные слои и не отягощенная еще бременем власти. Напротив, идеология «победившего класса» рано или поздно становится консервативной, все более социально ограниченной, замыкающейся на одной цели – удержании государственной власти. То, что еще вчера привлекало своим блеском, сегодня уже отталкивает своей нищетой.
Идеологическое перерождение пришедших во власть людей – настолько типичное и частое явление, что его нельзя объяснить исключительно морально_психологическими категориями, а следует считать фундаментальной исторической закономерностью. Следует признать: ни одна партия не способна сохранить верность определенным идеологическим принципам и установкам при коренном изменении своего положения в системе государственной власти. Тот, «кто был никем и стал всем» или наоборот, меняет образ жизни, а, значит, и взгляды на нее.
Вот почему идеологическая сегрегация участников политической борьбы без учета их положения может легко привести в тупик. Деление политических партий на «правые» и «левые», «консервативные» и «реформаторские», «авторитарные и демократические» оказывается условным и относительным. Особенно если его применять к конкретным «брендам» в их историческом развитии. Какие разительные метаморфозы нас поджидают! Вы не найдете ни одной серьезной политической партии с большой биографией, которая не меняла бы идеологическую окраску в разные исторические моменты. Достаточно сравнить большевиков до и после октября 1917 года, КПРФ во второй Государственной Думе и нынче, СПС образца 2000 и 2007 годов, ЛДПР ото дня ко дню. Аналогичные примеры нетрудно найти и в более «спокойной» истории западных стран.
Но все встает на свои места, когда приведенную классификацию мы прикладываем к политическим организациям в зависимости от их нахождения у власти или в оппозиции. Тогда сразу становится очевидным, что правительственные партии, как правило, «правее», «консервативнее», «авторитарнее», а оппозиционные – «левее», «либеральнее», «демократичнее». В практическом споре между политическим прагматизмом и идеологической чистотой верх всегда берет первый.
Идеологическая пластичность – отличительное свойство подавляющего большинства существующих ныне политических партий, имеющих влияние в своих странах. Этому есть не только технократическое, но и глубокое социальное объяснение. Любая идеология в основе своей имеет какой-то доминирующий социальный интерес и соответствующую ему ценностную ориентацию. Современная жизнь требует от каждого человека исполнения все большего количества разнообразных социальных ролей, участия в различных общественных отношениях. Здесь уже трудно выделить один главный интерес, он «размывается» среди множества других. Одновременно на людей обрушивается огромный поток разнонаправленной информации, «переварить» которую становится все сложнее. В результате массовое сознание все больше заражается эклектикой, а возможности манипулирования им многократно возрастают. Очевидно, что в таких условиях для политических прагматиков идеология не только бесполезна, но даже и вредна. Она предоставляет человеку какой-никакой якорь вместо того, чтобы дать ему спокойно плыть по политическому течению.
 
ОПТИМАЛЬНЫЙ ВАРИАНТ
С точки зрения позитивного влияния на политические процессы, оптимальный вариант образует системная, реформаторского типа оппозиция правительственному курсу. Наличие в стране такой оппозиции показывает достаточно высокую степень демократической зрелости государства и в свою очередь способствует прогрессивному развитию политической системы.
Для формирования оптимальной оппозиции необходимы следующие условия: 1) достижение базового общественного консенсуса по основам конституционного строя и политического режима;
2) обеспечение реального разделения властей по «горизонтали» и по «вертикали»;  3) разделение бюрократии (политического класса) на две или более политические партии, каждая из которых располагает самостоятельными административными, информационными и финансовыми ресурсами.
 Отсутствие хотя бы одного из перечисленных условий существенно затрудняет, а на деле – исключает возможность укоренения цивилизованной конкурентной многопартийности.
В отсутствие принципиального политического согласия в обществе борьба между властью и оппозицией неминуемо начинает вестись на уничтожение. При таком развитии событий потеря власти
чревата личной трагедией для ее обладателей, поэтому они не останавливаются ни перед чем для ее удержания. Оппозиция же, сталкиваясь с государственными репрессиями и гонениями, закономерно маргинализируется и заражается революционностью. Напротив, в условиях базового общественно-политического консенсуса оппозиция чувствует себя наиболее комфортно, так что угроза потери власти для конкретной партии не носит судьбоносного и необратимого характера.
Реальное разделение властей служит важнейшей гарантией от установления политической монополии и создания ресурсной базы для функционирования оппозиции. Если власть сконцентрирована, то правящая группа никогда не допустит пребывания в отдельных ее отсеках «не своих» людей. В развитом демократическом и тем более правовом государстве деление партий на властвующие и оппозиционные условно и ситуативно. В США, например, федеральная исполнительная (президентская) власть может быть в руках республиканцев, тогда как большинство обеих палат Конгресса составляют демократы, и наоборот. В самых разных пропорциях между этими партиями делятся посты губернаторов и контроль над законодательными собраниями конкретных штатов. Примерно ту же картину мы наблюдаем и в европейских странах с учетом специфики формы правления и особенностей разделения властей. Общее для всех них состоит в следующем: системная оппозиция является неотъемлемым элементом политической системы, размещающейся в самом здании государственной власти, занимающей в нем отдельные помещения и даже целые этажи. Так что перемещение на самый верх не представляет никакой угрозы для устойчивости этого здания, поскольку периодические переходы политических партий с места на место предусмотрены самой конструкцией.
 
ОППОЗИЦИЯ В УСЛОВИЯХ
МОНОПОЛЬНОГО БЮРОКРАТИЧЕСКОГО ПРАВЛЕНИЯ
Но такое здание нетрудно демонтировать, существенно перестроить, если команда жильцов сплочена и подчинена единому центру. Единая и неделимая бюрократия вытесняет системную оппозицию на маргинальный уровень, ограждая все этажи и уровни власти от «случайных» людей. Только при расколе бюрократического класса, его разделении как минимум на две политические партии конкуренция между ними приобретает живой и реальный характер. Лишь при этом условии оппозиция способна получить и сохранить административные, финансовые и информационные ресурсы, необходимые для ведения политической борьбы на победу.
К середине 90-х годов прошлого века в России сложились некоторые предпосылки для создания конкурентной политической среды. В то время роль системной оппозиции выполняла в первую очередь КПРФ во главе с Геннадием Зюгановым. Эта партия имела крупную фракцию (в 1995-1999 годах – большинство) в Государственной Думе, значительное представительство в Совете Федерации, губернаторов и солидные фракции в законодательных собраниях многих регионов. Это произошло благодаря наметившемуся разделению властей и тому, что КПРФ аккумулировала в своих рядах определенную часть бюрократического класса. Однако отсутствовало первое условие. Коммунисты, по сути, возглавили оппозицию конституционному строю, и их приход к власти воспринимался обществом как полный демонтаж едва народившейся демократической государственности. Чрезмерный радикализм, граничащий с революционностью, оттолкнул от КПРФ всех умеренно настроенных людей и обусловил антикоммунистический союз правящей бюрократии с демократическим движением.
К концу 90-х годов обозначилась другая линия раскола бюрократии. В разрез пошли интересы федерального и регионального чиновничества. Это противостояние получило институциональное воплощение в борьбе избирательных блоков «Единство» и «Отечество – Вся Россия» на выборах депутатов Государственной Думы 1999 года. Усилившаяся по их итогам центральная бюрократия предприняла ряд удачных маневров: вытеснение региональных лидеров из Совета Федерации, введение института полпредов Президента в федеральных округах, принятие ключевых федеральных законов (прежде всего Бюджетного кодекса), перераспределяющего финансовые потоки в пользу федерального центра. При этом бюрократическая верхушка, используя идеологическую рыхлость своих региональных оппонентов, попеременно опиралась то на «правых», то на «левых», формируя необходимое для себя парламентское большинство. В конечном итоге был применен метод «пряника», и вся бюрократическая рать сошлась в общем строю под знаменами «Единой России», а если еще точнее – под штандартом президентской власти. Тем самым была ликвидирована предпосылка, необходимая для существования системной оппозиции.
Стремящаяся к монопольному господству бюрократия не может спокойно благоденствовать, пока сохраняется хоть какой-то намек на разделение властей. Покончив с этим либерально-демократическим «пережитком», бюрократический класс устанавливает свое монопольное правление. Но тем самым он сворачивает политическую конкуренцию и уничтожает почву для системной и дееспособной оппозиционной деятельности. Маргинализация оппозиции – неизбежное следствие МБП и одно из его проявлений.
Тщетны попытки оппозиционных деятелей периода МБП выставить власть злодейской и авторитарной, а себя – благородными борцами за демократию и справедливость. Общество остается глухим ко всем заклинаниям. И даже то меньшинство, которое не больно доверяет власти, еще меньше жалует оппозицию. Ничего удивительного: последняя зеркально воспроизводит все основные черты первой.
Реальный авторитарный режим, поддерживаемый государственным насилием, не останавливающийся перед любыми жертвами, задает достаточно крупный масштаб личности оппозиционера. Всерьез бороться с таким режимом могут только мужественные и самоотверженные люди. Монопольное бюрократическое правление, транслируя слабому обществу коррупционно-потребительские сигналы, воспроизводит совсем другой, подобный себе тип оппозиционера – капризный, корыстолюбивый, недоговороспособный, завистливый. Неудивительно поэтому, что антиавторитарная оппозиция при всей своей внешней слабости будоражит общество и готовит необходимые перемены. Оппозиция же МБП вырождается и объективно содействует пролонгации режима. Судьба представителей первой – трагедия и триумф, второй – фарс и скандал.
Не хотим никого обижать персонально. Отмеченная эволюция оппозиции – не продукт чьей-то злой воли, но закономерный процесс. Вполне допускаем, что некоторые идеологи МБП искренне хотели бы видеть совсем другую оппозицию. Однако «неча на зеркало пенять, коли рожа крива». Хотите изменить облик оппозиции, меняйте устройство власти, обеспечивайте ее деконцентрацию, разделение властей и раскол бюрократии. Намек на нечто подобное проявился в истории с созданием партии под названием «Справедливая Россия». Поначалу действительно казалось, что ее появление и активная борьба с «Единой Россией» может возродить политическую конкуренцию и покончить с монополией на власть. Однако попытка оказалась с негодными средствами. Политическая трусость и сервильность лидеров «Справедливой России» вкупе с усилиями бюрократической верхушки быстро придали этому проекту привычный маргинально-косметический характер.
Между тем, со времен Е. Шварца известно, что нельзя без ущерба для себя отрубить голову собственной тени. В связи с этим – искренний совет всем заходящимся в восторге от достигнутой стабильности. Присмотритесь к оппозиции: в этом зеркале вы увидите истинный облик сформировавшейся государственности.
Перейти к предисловию и очеркам:

 


«Российская газета» 19 ноября 2007
© ООД «ДАР» 2002—2008


SpyLOG
HotLog